[Евгений Онегин]
H3 060PA4UBAUCR!
Сборник "ШАНС"
2001

— Тэн, не гони.
Эти три слова, произнесенные тихим голосом из полусна, я мог бы и не услышать. Но мой ангел чутко реагирует на малейшее повышение скорости, даже не глядя на спидометр. Огорчать ее мне не хотелось, и я послушно отпустил педаль газа.

Мой ангел… Я продолжал называть ее так про себя, находя странное горькое наслаждение в терзании собственного сердца. Мой ангел, моя мечта! Любить ее — все равно что лететь вот по такому же бесконечному ночному шоссе, чуть освещенному круглой желтой луной. Лететь в беспросветный мрак, плутая в дебрях собственных желаний и боясь себя самого…
В бледном свете датчиков приборной доски краем глаза я видел ее профиль — романтически-нежный и упрямый одновременно. Она спала, откинув голову на спинку сиденья, доверившись мне и чуть-чуть — машине. Мне же нравилось охранять ее. Ее покой, ее одиночество, ее тело… И еще я не хотел, чтобы она ехала одна в это место. А если быть до конца откровенным — я вообще не хотел, чтобы она ехала туда.
Уже сама дорога внушала мне непреодолимое недоверие, черные деревья на обочине — легкую робость, а луна в небе — тревожное предчувствие. Но мой ангел спит, и золото ее волос кажется совсем темным в полумраке…
Мы познакомились в антикварном магазине, на центральной площади Звезды в старинном городе, где кроме дорогих безделушек, картин и мебели продавали древние магические штуки. Большая часть их была бесполезным хламом — разряженные амулеты, замутненные хрустальные шары, доски с трещинами для спиритических сеансов. Но иногда попадались стоящие вещи. Как, например, короткий жезл, выточенный из белого матового камня. Назначение этого артефакта было неизвестно, магическая сила непонятна, но я с удовольствием сжимал его в ладонях, чувствуя в холодном камне дремлющую жизнь.
Я уже собирался положить жезл обратно на прилавок, как вдруг услышал за спиной женский голос:
— Ты уверен, что знаешь, как им пользоваться?
Вопрос был задан на колханском диалекте, который я понимал с пятого на десятое. Язык имел столь выразительные и многообразные интонации и допускал настолько широкий спектр вариантов в произнесении слов, что нужно было облагать воистину абсолютным музыкальным слухом, чтобы разбираться в его тонкостях. Вполне возможно, мне говорили: «Такие вещи не для тебя, дурачок». Но я предпочел первый вариант.
Продолжая небрежно поигрывать стержнем, я обернулся. Рядом стояла светловолосая девушка. Симпатичная, даже красивая. Тонкая, гибкая…
— Так ты знаешь, как им пользоваться? — повторила она.
— Не знаю. Но его приятно держать в руках.
Девушка улыбнулась. Я вложил артефакт в ее протянутую ладонь и в то же самое мгновение, не успев разжать пальцы, увидел, почувствовал…
Она была светлая, даже белая. Ее внутренняя сущность просвечивала сквозь телесную оболочку яркими лучами, и я невольно огляделся — неужели никто в магазине не видит этого ослепительного сияния. Нет, не видят. Не догадываются, что я стою посреди антикварного хлама рядом с ангелом.
Она тоже поняла. Тонкие брови взметнулись вверх, почти скрывшись под русой челкой, голубые глаза чуть расширились.
— Ты… серый?
Да, серый. Ни «светлый», ни «темный», ни плохой, ни хороший. Свободный. Никому ничем не обязанный.
Так я думал до тех пор, пока магический артефакт не коснулся ее руки.
— Откуда ты взялась? Как здесь оказалась? Она пожала плечами и снова улыбнулась.
Однажды я слышал легенду о странствующих ангелах, тех, что живут среди людей. И сейчас видел одного из них… одну.
— Как тебя зовут? — спросил я, переходя на свой родной рузский, менее изящный, но зато более понятный, и продолжая рассматривать ангела с непозволительным любопытством.
— Элос, — ответила она на том же языке с легким акцентом. - А тебя?
— Тэраэн. Для друзей просто Тэн.
— Тэн, — повторила она и положила жезл обратно на прилавок.
Из магазина мы вышли вместе.
Очень скоро я понял, что рядом со мной уникальное существо. Раньше я представлял ангелов красивыми, правильными во всех отношениях… и очень скучными. Я был уверен, что идеальное, совершенное создание не умеет радоваться жизни и получать от нее удовольствие.
Но я ошибался. Она умела радоваться. Умела быть безмерно счастливой и бесконечно несчастной. Она была живой, настоящей… А не глянцевой картинкой из детской книжки про ангелочков.
Она любила сливочный пломбир с шоколадной крошкой и мягкие пушистые шали, долго спала по утрам, обожала слушать невероятные истории из моей «серой» жизни, верила всем выдумкам, которые я сочинял ради нее, но физически не переносила расчетливую наглую ложь. Она была сильной и беззащитной, мягкой и решительной, одинокой и любимой всеми, у нее не было семьи, постоянного дома, постоянных друзей, и у нее был весь мир. Ее не терзали сомнения, разочарования, бессмысленные иллюзии, в ее душе постоянно горело ровное сильное пламя любви ко всем, кто ее окружал. Не знаю, можно ли причинить боль ангелу, мне казалось, что Элос никто никогда не обижал.
С ней было очень хорошо и одновременно мучительно… для меня. Чем больше времени я проводил с этой «девушкой», тем сильнее чувствовал, какие мы разные. Может быть даже — совсем чужие. И вряд ли я имею право любить ее.
Но ее нельзя было не любить. Покажите мне человека или нечеловека, который оказался бы равнодушен к ангелу! Я хотел защищать, оберегать, баловать ее, хотя она была совсем не такой хрупкой, как мне представлялось. Я хотел, чтобы она была счастлива! Но разве может быть счастлив ангел с «серым» — получеловеком с нестабильной внутренней силой, которая проявляется в мгновения бешеной ярости или во время приступов такой же бешеной любви…
Не знаю, что она думала обо мне и вообще нуждалась ли в моем обществе. Наверное, другой ангел понял бы ее лучше, но я старался. Сдерживал свои естественные желания, был внимательным, деликатным, заботливым. Я любил ее, но никогда не признавался ей в этом.
Еще одной страстью Элос были книги. Вернее, знания, которые она могла из них получить. По-моему, это единственная потребность ангелов — самосовершенствование, а еще получение и хранение накопленной мудрости. Элос знала очень много, казалось, что в ее милой головке умещается огромная библиотека (а может, и не одна). Не получая долгое время новых знаний, она начинала скучать, тосковать и беспокоиться. Словно теряла смысл своего существования. Поэтому для меня стало привычным сопровождать ее в книгохранилища, магазины раритетов и прочие библиофильские заведения. И пока Элос с упоением рылась на полках в поисках новых, еще не изученных свитков, я был рядом.
Однажды она увлеклась особым разделом философии, о котором было написано всего несколько книг в мире, и в их поисках мы путешествовали от одной библиотеки к другой. На моей ступени развития уже не нужно было задумываться о том, где взять средства к существованию. Кошелек мой всегда был полон, свободного времени сколько угодно, так почему не доставить любимой девушке удовольствие…
Две книги мы нашли, но в каждой из них все интересующие Элос главы были безжалостно вырваны.
— Тэн, как ты думаешь, что это значит? — озабоченно спросила она, разглядывая изуродованный фолиант.
— Это ловушка, — не задумываясь, сочинил я. — Ты переходишь от одной книги к другой, но ни в одной нет нужных тебе сведений, только обрывки, которые интригуют все сильнее. И ты не можешь остановиться в своих поисках. Кто знает, куда они заведут и где окажется книга с целыми страницами. У кого.
Элос выразительно приподняла брови, сдержала улыбку и снова повернулась к стеллажам, а я заподозрил, что в этот раз моя фантазия меня подвела. И убедительность тоже. Она не поверила…
Неровная дорога нырнула в низину, и к стеклам машины стал липнуть белый туман. Мне пришлось снизить скорость и включить «дворники». Элос проснулась мгновенно, словно не спала вовсе, а только на несколько секунд закрыла глаза.
— Тэн, где мы?
— А черт его… — Я осекся, но тут же поправился: — В смысле, не знаю.
Теперь мы едва тащились. Я включил противотуманные фары, но дорога по-прежнему не просматривалась.
— Мне не нравится это место.
Приложив ладони к стеклу, она молча пыталась разглядеть что-нибудь за окном, но, видимо, безуспешно.
— У меня от этого места мороз по коже, — хмуро повторил я.
— У тебя? — Она с улыбкой повернулась ко мне, намекая на мою пограничную сущность.
— Представь себе, — Обычно мне были безразличны подобные намеки, но слышать из ее уст свои прежние мысли, облаченные в слова, было, откровенно говоря, тяжело. Они еще сильнее укрепляли непреодолимую стену, возведенную между нами, — Представь себе, даже у меня.
Все с той же улыбкой она сказала:
— Не волнуйся. Все будет хорошо.
На секунду я поверил ей, взглянув в темноту глубоких глаз.
— Мы можем вернуться.
— Нет, Тэраэн, поздно.
И снова я поверил ей.
Мы ехали по темному шоссе уже несколько часов. И все это время оно было абсолютно пустым. Элос показывала дорогу. Она видела тонкие грани нашего многомерного мира лучше, чем я, и могла с легкостью перемещаться из одного пространства в другое. Место, в которое мы направлялись, тоже находилось в иной реальности, куда не могли попасть простые смертные — только магия позволяла проникать через невидимые границы огромного количества миров…
Белесое покрывало тумана разорвалось внезапно. Несколько секунд вокруг машины кружили только его обрывки, но и они исчезли, разогнанные порывом ветра. Из-за деревьев снова выплыла луна и уставилась на нас огромным немигающим желтым глазом. В ее тусклом свете на фоне черного неба еще более черным контуром прорисовывался силуэт громадного замка. Похолодевшие пальцы спутницы сжали мое запястье.
— Вот он!
— Вижу, — пробормотал я, чувствуя, как часто забилось мое сердце, взволнованное неожиданно крепким пожатием.
— Элос, вернемся?
— Если хочешь, возвращайся.
Глупая девчонка! Она думает, я смогу бросить ее здесь одну!
— Ладно. Я предупреждал.
Она меня уже не слышала, глядя, словно загипнотизированная, на громаду замка, плывущую нам навстречу, закрывающую сначала полнеба, потом почти все, и вот уже нужно запрокидывать голову, чтобы увидеть верхушки шпилей.
Машина остановилась, и тут же на нас двоих обрушилась тишина. Я опустил свое стекло, чтобы лучше слышать ее. Это не была обычная ночная тишина с тихими шелестами, печальными вскриками полночных птиц, неведомо чьими таинственными вздохами, с лаем собак, наконец. Это была та тишина, которую называют гробовой, когда самому хочется безмолвствовать, чтобы не вспугнуть какое-нибудь призрачное существо, затаившееся в темноте.
Оглушающе громко щелкнул замок открывающейся дверцы, и я очнулся от странного оцепенения. Моя спутница вышла из машины. Неужели она не чувствовала опасности, разлитой в ночном воздухе, ее не пугала гигантская луна, и мертвая тишина, и черный замок?.. Или я опять преувеличиваю?
Для успокоения нервов я несколько раз глубоко вздохнул и решительно открыл свою дверцу.
— Как тихо, — приглушенно сказала Элос как будто самой себе.
— Ненормально тихо, — ответил я.
— Да.
Она повела плечами, словно от холода, но холода не было — ночь казалась даже слишком теплой.
— Еще есть время. Мы можем вернуться.
Темные, широко распахнутые глаза немного растерянно посмотрели на меня. Она колебалась всего несколько секунд, а потом отрицательно покачала головой, опуская взгляд:
— Как знаешь.
Я захлопнул свою дверцу, оставленную открытой, свет в машине погас, и мы очутились в полной темноте.
— Похоже, нас никто не встречает.
В ответ на мои слова, произнесенные достаточно громко, черная громада замка медленно расцвела яркими пятнами загоревшихся окон. Свет вспыхнул над широким подъездом, тысячи фонариков сверкающей змейкой заструились по бокам длинной аллеи. В веселом освещении сияние луны потеряло свой зловещий оттенок, и как будто бы отдалилась тишина.
— Нас встречают. — Элос взглянула на меня через плечо и решительно направилась к замку.
Я покорно пошел следом. Можно было упрекнуть меня в излишней мнительности, но я продолжал чувствовать в себе приглушенные отзвуки прежней тревоги.
Тяжелая дубовая дверь распахнулась перед нами сама собой. Не колеблясь ни секунды, девушка ступила на каменный пол огромного холла. Ее шаги отзывались гулким эхом под каменными сводами. Я, как и подобает в моем положении, держался на полшага позади. Дверь закрылась за нами, и тут же раздался голос:
— Элос, дорогая, я уже заждался.
Вздрогнув, я поднял глаза. Нам навстречу по широкой лестнице спускался хозяин. Недоумение было, пожалуй, сильнейшим из сонма чувств, окативших меня. Я ожидал увидеть химерическое существо, странное или страшное, древнее, как сам замок, а передо мной стоял всего лишь черноволосый молодой человек лет девятнадцати, одного со мной роста, с мягкой улыбкой на мягких губах. В других условиях я мог бы отнестись к нему даже с симпатией. В другом месте и в другое время.
Элос кивнула:
— Добрый вечер, Крис…
(Даже так.)
— Извини, мы задержались. По дороге попали в полосу тумана.
Черные брови хозяина чуть изогнулись вопросительно.
— Так ты на машине? А как же твои крылья?
— Что?.. — Голос Элос выдал ее удивление. — Мои… что?
— Нет, ничего, — Владелец замка снова улыбнулся и переключил свое внимание на меня. — Это твой друг?
Наши взгляды встретились. Его глаза, белесо-голубые, словно едва начавшее вечереть небо, — только они выдавали его. Тяжелая, какая-то липкая неприязнь медленно поползла по моему телу под одеждой. «Глаза сфинкса» — чуть раскосые, с узким поперечным зрачком, как у кошки. Тяжелый холод их блеска скрывали пушистые ресницы, а жесткое выражение заслоняла теплая улыбка.
— Меня зовут Тэраэн, — Мой голос прозвучал чуть более низко, чем всегда.
— Кристиан.
Он протянул мне руку, я подал свою. Наши ладони встретились. Словно молния пронзила меня, и кровь ударила в виски. Кошачьи зрачки Кристиана расширились и снова сузились до тонких вертикальных щелей. Он тоже все понял… Мы были похожи… Сказать проще, я был ближе к Крису, чем к Элос. На витке необозримой спирали цивилизации они занимали две относительно полярные точки. Я находился между ними, но Кристиан мне был понятнее. Так мы и стояли несколько мгновений, изучая друг друга, пытаясь осознать, противником является каждый из нас для другого или союзником.
— Я рад, что ты приехала, Элос, — сказал наконец Кристиан, отпуская мою руку, но не мой взгляд. — Я достал рукописи. Ты можешь посмотреть их в любое время.
Бледно-голубые глаза оставили меня и обратились на ангела.
— Надеюсь, ты… вы будете моими гостями?
— Я тоже надеюсь, — с улыбкой ответила она.
— Тогда прошу за мной.
Кристиан резко повернулся и пошел вверх по лестнице.
Мы шли по странным полутемным помещениям. Длинные коридоры сменялись траурно-пышными средневековыми залами с высокими куполообразными потолками. Кристиан бросал на ходу короткие, ничего не значащие фразы, и огоньки, загорающиеся в его глазах, когда он смотрел на ангела, не нравились мне.
— Ну как тебе? — украдкой спросила меня Элос.
Не знаю, что она хотела узнать — сумел ли я оценить гостеприимство Кристиана, или почувствовать его магическую мощь, или понять его внутреннюю сущность, а может быть, она тоже опасалась чего-то и ждала моей поддержки.
— Он мне не нравится, — ответил я честно, пристально глядя в спину хозяина.
Мне было неприятно видеть, как он смотрел на Элос, как улыбался ей, настораживали его странные намеки. И самое главное — раздражала его привлекательная внешность. Откуда мне знать, какие мужчины нравятся девушкам-ангелам! Может быть, именно такие — черноволосые, любезные красавцы с кошачьим разрезом глаз. Опасные и оттого еще более загадочные. «Темные». Мне ли не знать о притяжении противоположностей.
Кристиан снова обернулся, с едва заметной усмешкой взглянул на мою насупленную физиономию и обратился к Элос:
— Думаю, ты захочешь отложить просмотр книг до завтра?
— Если ты не возражаешь, я посмотрю их сегодня.
Он тихо засмеялся, и мне не пришелся по душе его смех.
— Конечно, как знаешь. Библиотека прямо по коридору… А Тэраэн? — Он обернулся ко мне. — Тебя тоже интересует герметическая философия?
— Нет. Не интересует.
Смягчая резкость моего ответа, Элос сказала тихо:
— Тэраэн всю дорогу вел машину. Я думаю, он не откажется отдохнуть. — И тут же, предупреждая мои возражения, с лаской в ясных глазах посмотрела на меня. — Правда, Тэн?
Я молча кивнул, с трудом подавляя желание прикоснуться к ее щеке, нежно погладить… Кристиан зорко следил за нами и, мне казалось, читал мою душу, словно открытую книгу.
— Тэн, я провожу тебя в твою комнату. Элос, рукопись на столе.
Она улыбнулась мне, кивнула Кристиану, пожелала нам обоим спокойной ночи и направилась в библиотеку. Моя душа рванулась вслед за стройной светлой фигурой, исчезающей в сумрачном коридоре, но тело осталось на месте.
— Идем. — Горячие пальцы на мгновение коснулись моего плеча. — Я отведу тебя.
Мой ангел, напрасно ты оставила меня наедине с этим очаровательным монстром. Но откуда ты могла знать все опасные повороты встречи таких, как мы? Кто мог научить тебя читать в глазах любовного соперника открытое желание?..
Кристиан распахнул передо мной тяжелую дверь.
— Прошу.
Комната поразила, почти шокировала меня показной, дикой роскошью. Червленого золота цветы распускались на огненно-красных драпировках. Сквозь огромный витраж окна лился призрачный свет луны, окрашенный розовыми брызгами стекол. К кровати нужно было подниматься по трем высоким ступеням, и каждая казалась выточенной из целого куска темного мрамора. Черное дерево ножек в форме когтистых львиных лап впивалось в пол и ярко выделялось на белом фоне. Из бронзовых светильников вырывались струи переменчивого света, бросая причудливые мозаики из тени и полутени на низкие кресла, подушки, в беспорядке разбросанные по ковру, на странные статуэтки на столе.
— Нравится? — спросил «сфинкс», выждав некоторое время и, очевидно, рассчитывая, что я буду сражен мнимым великолепием комнаты.
— Как тебе сказать, Кристиан. Это слишком…
— Крис. Просто Крис. — Он рассмеялся и, отвернувшись от меня, приподнял с круглого мраморного столика золотой кувшин с узким горлом.
— Я не привык к такой роскоши, Крис.
Оглянувшись, он одарил меня яркой улыбкой, наполнил вином кубок и протянул мне.
— То, что ты видишь, — далеко не роскошь. Это всего лишь развлечение. Мне скучно, и я играю в богатство, через какое-то время эта игра надоест, и я придумаю другую.
Он взял второй наполненный кубок, поднес его к свету, наблюдая за переливом алых огоньков, зажигающихся в глубине красного вина. И они показались мне отражением других огней, горящих в его черных, расширившихся зрачках.
— Каберне, — произнес Кристиан мечтательно, когда, повинуясь его пригласительному жесту, я опустился в кресло — Ему столько же лет, сколько тебе, Тэраэн.
— Тогда оно должно быть очень старым. Я не так молод, как может показаться.
— Конечно. — Крис опустился на низкую оттоманку. — Я знаю. Так же, как и я.
Одним глотком он осушил свой бокал и посмотрел на меня в упор потяжелевшим взглядом.
— Ты любишь ее?
Рука моя слегка дрогнула.
— Кого?
— Элос.
— Ты очень круто меняешь темы разговора.
— Кроме того, ты хочешь ее. Правда?
— Кристиан, это не твое дело…
— Постоянно хочешь. В любом месте и в любое время. Даже сейчас.
— Мои чувства касаются только меня.
Он притушил огни во взгляде, и мягкая улыбка заиграла в уголках его губ:
— Мне жаль тебя, Тэраэн. Нелегко быть цепным псом.Хозяин ласково гладит по голове, не скупится на похвалы, кормит из своих рук, но никогда не снимет с тебя ошейник. Тебе еще не надоело служить?
Я промолчал, не желая поддерживать глупый, оскорбительный разговор. Но Кристиан, как будто не замечая этого, продолжал разглагольствовать:
— Ты — «серый» — вынужден ходить за ангелом и почтительно выполнять ее желания. Порой бессмысленные и нелогичные. Тебя же не интересует вся эта заплесневевшая книжная премудрость! Насколько я понял, все необходимое и приятное ты получаешь из реальной жизни. Ты — практик, тебе скучна тусклая теория.
Он был прав, в чем-то… на одну четверть прав, но мне неприятно было слышать такую правду.
— И вот еще что. Она не сможет дать тебе то, чего ты хочешь. Понимаешь, о чем я? Ты нравишься ей, но она никогда не полюбит тебя по-настоящему. Она не умеет, Тэн. Она не умеет любить по-нашему.
— Что значит «по-нашему»? — угрюмо спросил я.
— Ты знаешь, как любят ангелы? — ответил Крис вопросом на вопрос, — Что чувствуют? Чего хотят?
— Нет.
— А я знаю. Это нечто сложное, многогранное, утонченное и не доступное по чистоте ни людям, ни «темным», ни «серым». Только ангелам. А ты не ангел.
Да. Это мой приговор. Я не ангел.
— Это неважно, — произнес я медленно, — Неважно, кто я. Главное…
— Главное, чтобы она была счастлива, — закончил за меня Кристиан, и в его голосе послышалась издевка, — Ты слишком много думаешь о ее счастье.
Он замолчал, рассматривая пустой кубок, который держал в руках, а потом снова поднял голову.
— Сколько ночей ты провел, лежа без сна, прислушиваясь к ее дыханию, доносящемуся из соседней комнаты? Или еще хуже — чувствуя тяжесть милой головки на своем плече, а на щеке — теплое сонное дыхание. Касаясь гладкой горячей кожи и не смея даже поцеловать ее. Сколько раз тебе хотелось заставить ее почувствовать, что такое настоящая любовь, настоящее удовольствие, но ты не решался. Боялся обидеть, испугать, оттолкнуть, вызвать отвращение. Тебе не у кого было спросить, как можно любить ангела. А давно хочется узнать, не правда ли? Но ты медлишь. И так никогда и не узнаешь!
Он был прав. Он снова был прав. Я не решался предложить Элос ничего, кроме дружбы. Не мог даже представить, что она скажет, сделает, если поймет, чего я хочу от нее.
Кристиан, наблюдающий за мной со злобным торжеством, сказал вдруг значительно и очень тихо:
— Сейчас она в библиотеке. Совсем одна, и эти каменные стены не пропускают ни единого звука. Ни стона, ни крика.
— Зачем ты говоришь мне это?
Он лишь мгновение помедлил и ответил:
— Я предлагаю тебе сделку, выгодную нам обоим.
Ну вот, наконец-то мы подошли к самому главному, к тому, ради чего затевался этот мучительный разговор.
— Какую сделку?
— От тебя требуется одно — ни во что не вмешиваться. Совсем просто, правда? А за бездействие я обещаю тебе награду — ее. Я помогу тебе сделать так, чтобы она сама упала в твои объятия.
С трудом удерживая в груди закипающий гнев, я спросил тихо:
— А что получишь ты?
— Тебя это не должно интересовать. Не волнуйся, красота Элос не пострадает.
— Ты говоришь серьезно?
— Тебя что-то смущает, Тэн?
— Что ты хочешь сделать с ней?
Крис лениво перевернулся на спину и лениво заложил руки за голову.
— Ты задаешь слишком много вопросов. Меня это начинает утомлять, — Он повернул ко мне голову и сузил зрачки, — Ты мне интересен… Ты же любишь получать удовольствия. Я прочитал это в твоих глазах. А Элос очень наивная девочка, сама того не замечая, она разжигает тебя и тут же убегает… — В голосе Кристиана появились воркующие, низкие нотки, в глазах загорелись фосфорические огни, и я не мог отвести от них своего взгляда.
Неуловимо-плавным движением он соскользнул с кушетки и оказался около меня. Огромные светящиеся глаза приблизились к моему лицу.
— Тэраэн, посмотри на меня. Видишь, у меня человеческое тело, одни глаза чужие на этом лице. Они пугают тебя?.. Нет. Они неприятны тебе? Тоже нет? Скажи, разве виноват я, что родился таким?! Твое тело образец совершенства, а мое вызывает недоверие и неприязнь. Но, скажи, разве есть в этом моя вина? Я живу в одиночестве, вдали от людей, — Голос его снизился до чуть хриплого, завораживающего шепота, — Тэн, я знаю столько о наслаждении, что ты даже представить себе не можешь…
Он резко отстранился, зачерпнул горсть порошка гипсового цвета из чаши на столе и швырнул на угли курительницы, стоящей в одном из углов роскошной комнаты. Удушливый сладкий дым пополз по комнате, и, едва вдохнув его я уже понял, что пропал. Мой разум отключился, остались только видения, фантазии… мои невыполнимые желания.
Кристиан стоял у оттоманки, глядя на меня с холодным любопытством, а струи дыма медленно приобретали очертания обнаженного женского тела, лежащего на подушках у его ног.
Голова моя кружилась. Сознание заволокла тонкая волнующая пелена. Девушка приподнялась, посмотрела на меня, и ее глаза оказались отражением голубых глаз Кристиана с узким вертикальным зрачком, лицо идеальным, но пустым, тело совершенным. Крис с видом заклинателя змей протянул руку в мою сторону, и послушный фантом скользнул на пол.
Горячая ладонь опустилась на мое колено и заскользила вверх по ноге. Мое наэлектризованное напряженное тело отозвалось волной дрожи, прокатившейся под одеждой. Алый рот приблизился к моим губам, и я не смог отстраниться. Длинные ресницы прикрыли странные глаза, и вот передо мной стоит на коленях обыкновенная девушка, задыхающаяся от страсти. Красивая, чувственная девушка… Наши губы соприкоснулись, и словно искра, словно разряд молнии пронзил мое тело. Безумный, бешеный поцелуй! Я подался вперед, сжал ее плечи, притягивая ближе к себе и все крепче приникая к мягким, неторопливым губам. Жаркая дрожь била меня и потом, когда эти губы касались моей кожи…
А затем красивое бездушное лицо стало меняться. Глаза, губы, очертания скул, волосы… Мгновение, и вот я прижимаю к себе Элос. Настоящую, реальную, теплую, испуганную, но уже почти покорную, с губами, распухшими от моих поцелуев и со следами от моих пальцев на плечах. Такую, как я хотел, и шепчущую именно то, что заводило меня еще сильнее:
— Тэн! Тэн, прошу тебя! Не надо! Я не могу! Я не могу так!
Какое удовольствие запустить пальцы в ее коротко стриженные волосы и запрокинуть голову.
— А как ты можешь? Покажешь мне?
— Не надо, пожалуйста!..
Потом я помнил только наслаждение. Невероятное, нечеловеческое, выматывающее, видел только пылающие глаза и слышал только стоны — я уже не понимал чьи — свои или ее. Странное безумие застлало мой разум…
Мне снился жуткий кошмар.
Элос. Она звала меня, я слышал крик, полный муки и тайного стыда, но не мог пошевелиться. «Тэн, помоги мне! Тэн!» Стон ее отчаяния заглушал чей-то сладострастный шепот, и я не мог вырваться из пут наслаждения и сладкой лени, я видел темные глаза, затуманенные непролитыми слезами боли, но их заслоняли другие глаза, сияющие холодным вниманием из-под густых ресниц. Моя душа рвалась к страдающей любимой, а тело искало продолжения наслаждений. «Не вмешивайся, ни во что не вмешивайся», — продолжал сладко нашептывать голос. «Элос! Ты нужен ей!» — кричала моя любовь. «Спи… просто спокойно спи…» — «Не смей засыпать!»
— Тэраэн!!

Я проснулся, выброшенный из сна звуком своего имени, все еще звучащим в голове. Кто-то позвал меня из реальности или мира грез.
С гулко бьющимся сердцем осмотрелся. Я лежал один на огромной кровати все в той же комнате, пугающей меня своей пышной роскошью. Всего несколько мгновений понадобилось мне, чтобы вспомнить подробности прошедшей ночи. О боже! Что я сделал! Среди отрывочных воспоминаний прошлого вечера я вдруг нашел слово, загоревшееся нестерпимо-ярким огнем перед моими глазами, — «сделка». Кристиан предлагал мне сделку и ангела в качестве награды. И, кто знает, может быть, одурманенный, я согласился принять ее. Кубарем скатился я с кровати, натянул брюки и бросился навстречу правде.
Каменные плиты пола обжигали холодом мои босые ступни, пламя негаснущих факелов отражалось на металлических доспехах рыцарских статуй, мимо которых я пробегал. Мое громкое взволнованное дыхание вспугивало вековую тишину, вместе с толстым слоем пыли лежащую на драпировках…
Мой ангел, что сделал с тобой этот проклятый замок?! Задыхаясь, я влетел в библиотеку и замер, ослепленный красотой мирной картины. Освещенная золотистым сиянием стройных свечей, запустив тонкие пальцы в густые пряди волос, Элос сидела в кресле и читала книгу. Вместе с тревогой меня покинули последние силы. Мне пришлось прислониться к стене, чтобы не упасть… Она вздохнула, переворачивая страницу, и подняла глаза, чуть затуманенные усталостью.
— Тэн? Что случилось?
Помотав отрицательно головой, я подошел к ней и опустился на пол.
— Тэн…
Элос отложила книгу и приподняла мое опущенное лицо, нежно прикоснувшись к подбородку. Я заглянул в ее глаза и спросил:
— Ты читала всю ночь?
Она кивнула, улыбаясь.
— Ты не устала?
— Немного.
Она коснулась лбом моего плеча, а я стал мягко поглаживать ее кудрявый затылок. Маленькая доверчивая девочка! Невыразимая нежность разливалась в моем сердце, когда я касался золотых пушистых волос, когда вдыхал тонкий аромат цветов, исходящий от ее тела.
— Элос, давай уедем отсюда!
— Тэн, ты все еще нервничаешь? Поверь мне, здесь нечего бояться.
— Да… нечего… ты права. Но послушай! — Я крепко сжал ее ладонь, — Пожалуйста, поедем. Ты прочитала все, что было нужно?
— Да, но…
— Поедем, умоляю тебя!
— Прямо сейчас?
— Да!
— Но ты даже не одет.
— Пусть. Это неважно.
Я тянул ее из кресла за собой.
— Поедем.
— Тэн, что-то случилось?
— Да нет же! Просто поверь мне! Один-единственный раз поверь мне!
— Это невежливо.
— Плевать!
Я уже решил — если она не согласится, я увезу ее силой. Но Элос смирилась:
— Хорошо. Поедем, но твое поведение…
Я схватил ее за руку и потащил за собой.
Мы бежали по пустым гулким коридорам, и круглая луна плыла вслед за нами в окнах. Мне казалось, что над нами в полумраке витает черная тень замка, и выглядит она слишком страшно, чтобы можно было смотреть на нее.
Задыхающиеся, выбежали мы в безграничный холл, преодолели крутой спуск лестницы. На секунду я отпустил ее руку, распахнул дверь, шагнул вперед и… полетел в черную бездонную пустоту, открывшуюся под ногами. Тонкие пальцы, изяществом которых я восхищался раньше, приобрели вдруг железную хватку, успев поймать меня за запястье.
Удар, рывок, и я, совершенно беспомощный, повис на краю пропасти. Элос упала на пол, прижалась к нему, пытаясь удержать меня, но у нее не было опоры на гладких плитах, и мое тяжелое тело медленно тянуло ее за собой.
— Тэн, держись!
Я видел над собой ее лицо, застывшее от страшного напряжения, стиснутые белые зубы, огромные сияющие глаза. Она не удержит меня, я стащу ее в пропасть, мы упадем вместе.
— Элос… Отпусти меня.
Она отчаянно помотала головой.
— Мы упадем вместе.
— Я удержу тебя.
— Я слишком тяжел для тебя. Отпусти.
— Нет!
Я смотрел в пылающие лазоревые глаза и мысленно прощался с ними.
— Отпусти…
— Нет! Крис!! — закричала она в темноту позади себя, — Кристиан, помоги!
— Он не придет.
— Крис!
Тихий вкрадчивый шепот поплыл над нами:
— Твои крылья, Элос. Ты забыла о них…
— У меня нет крыльев! — простонала она.
Над краем пропасти были видны уже ее плечи. Элос соскальзывала вслед за мной.
— Если ты не раскроешь свои крылья, Тэраэн умрет.
— Крис, помоги!
— Твои крылья…
Она поняла, что помощи не будет. На секунду зажмурилась, и я увидел капли слез, увлажнившие ее ресницы.
— Я вытащу тебя.
От напряжения слезы катились из ее глаз, стоны срывались с закушенных губ, когда она стала медленно подтягивать меня. Сантиметр… еще один… Наверное, она сумела найти на полу выступ, за который смогла зацепиться. Дыхание резко вырывалось из ее груди, а пальцы сжимали уже мое предплечье. Наконец я смог ухватиться за край, потом последний рывок, и с дрожащим выдохом я упал на пол рядом с девушкой.
Не знаю, сколько времени я не мог пошевелиться, и когда открыл глаза, она по-прежнему лежала, вытянувшись на каменном полу, уронив голову на руки. Тонкая рубашка на ее спине была мокрой от пота, длинные изящные пальцы нервно вздрагивали. Я взял маленькую ладонь в свои руки и прижался губами к золотистой коже.
Измученные глаза взглянули на меня из-под золотых растрепавшихся прядей.
— Друг мой, — сказал я тихо, — ты спасла мне жизнь.
Она попыталась улыбнуться, но губы ее задрожали.
— Иди ко мне…
Она обняла меня, прижалась всем телом
— Тэн, он чуть не убил тебя!
— Нас…
Одновременно мы посмотрели на черную бездну. Потом я медленно встал, помог подняться ей, а дальше…
Прямо на моих глазах, с невидимого потолка или из воздуха, от темноты отделилось расплывчатое облако и зависло над Элос. В ответ на мой крик она мгновенно обернулась и тут же была брошена на плиты пола тяжелой сетью, упавшей сверху. Я кинулся к ней, но едва коснулся витых веревок, как меня отшвырнуло прочь.
— Не стоит дотрагиваться до них, — прозвучал над моей звенящей от удара головой голос Кристиана.
Он стоял рядом, также материализовавшись из ниоткуда.
— Посмотри, какую чудесную птичку мы поймали!
Элос лежала, распластавшись на полу, под сетью, пульсирующей живым синим пламенем. Казалось, она не может даже пошевелиться, прижатая к плитам.
— Отпусти ее!
Улыбаясь, Кристиан укоризненно покачал головой:
— А как же наша сделка?
— Не было никакой сделки!
— Была, Тэн.
Кристиан смотрел на меня, и зрачки его небесных глаз, расширяясь, сверкали игривыми огоньками.
— Отпусти ее.
— Неужели? Когда она так красива и беспомощна?
— Кристиан, чего ты хочешь?
— Если я скажу, что я хочу, ты пойдешь и принесешь?
— Если ты отпустишь ее, да.
Кристиан откинул голову и рассмеялся резко и хрипло:
— Слышишь. Элос? Ты все слышишь? Сейчас ты услышишь много забавного.
Сияющая сеть зашевелилась и сильнее придавила девушку к полу. Я видел, как раскаленные веревки врезались в ее тело. Она застонала, а я снова бросился к сети, упал на колени рядом, не решаясь прикоснуться.
— Элос…
— Ты любишь ее, Тэраэн? — услышал я холодный голос и крикнул:
— Да, люблю! Люблю!
— Слышишь, Элос! Он любит тебя. Уже давно. Страстно и безответно.
Сеть снова заколебалась, теперь вытягиваясь, и медленно поднялась, образуя клетку. Две светящиеся веревки захлестнули запястья девушки и, натянувшись, рывком подняли ее на колени. Золотоволосая голова откинулась, и жгучий взгляд потемневших глаз устремился мимо меня на Кристиана. Ее губы медленно произнесли:
— Я считала тебя своим другом.
Кристиан равнодушно пожал плечами:
-- Даже ты можешь ошибаться, Элос. Тэраэна ты тоже считаешь другом.
Он склонился надо мной:
— Значит, ты любишь ее? Элос, он любит тебя, а спит с кем придется! Ты слышишь? Он ложится в постель с первым, кто предложит ему это.
Это была правда.
— Он мечтает о том, как причинит тебе боль, как заставит выполнять все свои похотливые желания. Этой ночью я видел его мечты во всех подробностях. Хочешь, покажу их тебе?
— Нет!! Не смей! Она не должна этого видеть!
Мой крик рассмешил Кристиана и заставил ангела закусить губы.
— Видишь. Я говорил тебе, девочка, не связывайся с «серым». Существу, которое не принадлежит ни темным, ни светлым, никогда нельзя доверять.
— Тэн, это правда? — услышал я далекий, какой-то усталый голос ангела.
— Да, Элос. Он заключил со мной сделку. Ради своей безумной похоти он готов забыть и твою дружбу, и твое доверие, и даже свою любовь. Он предал тебя…
— Нет! — Я схватился за прутья клетки, не обращая внимания на жгучую боль, — Это неправда! Я не предавал тебя!
Погасшие глаза печально смотрели на меня сквозь спутавшиеся золотые пряди.
— Это правда, Элос, — сказал Кристиан.
Я еще ниже опустил голову, не в силах вынести печальный взгляд.
— Посмотри на своего друга, Элос. Ты спасаешь его жизнь, а он в любую минуту готов растоптать твою честь.
— Нет! Нет!! Нет!!! — Мой крик летел под сводами замка и дробился бесчисленными отголосками, — Мой ангел, я люблю тебя! Я никогда не причиню тебе зла! Кристиан, будь ты проклят! Что тебе надо от меня?.. Кто ты, как ты смеешь мучить ее?!
Смех его звучал, растекаясь по всем уголкам замка.
— Что ж, проклинай свою собственную совесть… Элос еще не раз удержит тебя от падения, даже если ей придется переломать при этом свои крылья. Но когда-нибудь ты вспомнишь Кристиана, только будет поздно, даже твой хранитель отвернется от тебя, даже твой ангел.
Химерический хозяин замка выпрямился во весь рост и без малейшего напряжения прошел сквозь сеть.
— А сейчас, мои милые друзья, давайте взглянем сюда.
Резким движением он сорвал тонкую рубашку с плеч девушки.
— Смотри внимательно, Тэн.
Ячейки сети засветились, окружая стройную фигуру. И в этом неровном сиянии я увидел белоснежные крылья за ее спиной — совсем непохожие на те, что я привык видеть на картинах и фресках древних мастеров. Я понял, что никогда правильно не представлял ангельские крылья, и успел поразиться тому, насколько гармонично они смотрятся на человеческом теле. Матовая кожа плеч Элос плавно переливалась в белоснежную поверхность похожего на лебединое, гладкого крыла. Гладкого! Вот в чем была разница. На крыльях Элос не оказалось перьев, как у лебедей, которых художники и иконописцы брали за образец ангельской чистоты и кротости. Их поверхность казалась нежной и полупрозрачной, словно лист папиросной бумаги, и была покрыта тонким узором, повторяющим своим рельефом рыбью кожу.
Веревки, стягивающие тонкие запястья, лопнули, растворившись в воздухе, и Элос упала на пол. Сияющие крылья распластались беспомощно по холодным плитам.
— Ах, какая жалость! — Кристиан наклонился к ней. — Посмотри, Тэн, библейские легенды не оправдали себя — на крыльях ангелов нет перьев. А мне нужно было всего одно.
Это было похоже на кошмарный сон, долгий и непрекращающийся.
— Понимаешь, алхимия довольно занятное времяпрепровождение. Ею можно забавляться бесконечно. Но перья ангелов очень редкая вещь, и даже для меня оказалось невероятно сложно раздобыть их.
Кристиан опустился на колено возле ангела и поднял на меня взгляд. В мертвенном сиянии клетки эта картина выглядела ужасно. Вот он Апокалипсис — золотоволосый поверженный ангел с распахнутыми, бессильными крыльями, а над ним усмехающаяся черная тень с холодными глазами кошки. Нет, кошка — ласковое и мудрое животное. Змеиные у него глаза. Змеиные…
— Думаю, я не совсем точно перевел текст… Извини, Тэраэн, твоей любимой будет немного больно.
Он снял с пояса изящный ножичек с перламутровой рукоятью и занес его над белым крылом, примеряясь.
— Кристиан, не смей! — Голос наконец вернулся ко мне, но движение руки было коротким и уверенным. Нож вонзился в теплую гладкую кожу, рассекая ее, чтобы вырезать лоскут взамен несуществующего пера.
Мой вскрик и стон ангела прозвучали одновременно. Приходя в себя, Элос попыталась приподняться, но невидимая сила клетки сделала ее совершенно беспомощной. Алый ручеек катился по белому крылу, по лезвию ножа и падал на пол. Она старалась вырваться, я видел, как тонкие пальцы сжимаются в кулак, как вздуваются голубые жилки на висках и наконец в последнем усилии белое крыло затрепетало от невыносимой боли и плеснуло в воздухе, сбрасывая с себя безжалостные руки. Кровь брызнула в стороны, и несколько капель упало на склоненное лицо Кристиана. Тут же, с криком, он отбросил нож, отшатнулся, обеими руками пытаясь стереть жгущие его капли. Потом, задыхаясь, выхватил платок и прижал к обожженному лицу.
Элос, преодолевая силу клетки, приподнялась, ее помутившийся от боли и отчаяния взгляд искал кого-то за пределами клетки… Меня.
— Тэн… помоги мне.
Я слышал ее голос, срывающийся на стон, но не мог пошевелиться, не мог даже дышать, а она тянулась ко мне, ожидая помощи.
— Ангел мой, куда же ты?
Она обернулась на голос, и я увидел Кристиана одновременно с ней. Капли крови оставили жуткие ожоги на его белом лице, черные зрачки полностью закрыли собой нежную голубизну, и глаза стали мертвыми.
— Я аннулирую нашу сделку, Тэраэн. Ты не получишь ангела, я передумал.
Тяжелый каблук сапога с размаху опустился на нежное, тонкое крыло, ломая его.
Одновременно с криком Элос, или даже еще раньше, я бросился на клетку, разрывая ее своей грудью. Холодные прутья врезались в мое тело, но я не испытывал боли, чувствуя, как внешняя оболочка растворяется, сползает с меня, обнажая мою истинную сущность. Молниеносную, призрачную, опасную даже для меня самого… Сметенный, Кристиан упал, и его черные кудри разметались по каменным плитам, черные глаза вспыхнули мгновенным страхом, а руки взметнулись, закрывая лицо.
— Тэн, не убивай его!
Элос полулежала, чуть отвернув голову, чтобы не видеть меня. В голосе ее еще звучала боль, но сострадание уже победило.
— Как прикажешь… мой ангел.
Золотоволосая голова уютно прислонилась к моему плечу, руки обнимали за шею. Я медленно спускался по крутым ступеням лестницы, прижимая к груди бесценное сокровище — моего ангела. От бесконечного спуска начинает кружиться голова, но впереди ждет теплая ночь, наполненная нежным шелестом листьев и запахами фиалок.
— Тэн, друг мой.
Я опустил взгляд на ее улыбающиеся губы.
— Ты спас мне жизнь.
— Значит, мы в расчете. — У меня хватило сил пошутить. — Как твое крыло?
Она так и не смогла принять прежний облик. Некому было учить ее сложной ангельской магии, Элос была слишком молода, слишком неопытна, для того чтобы самостоятельно изменить образ, который был навязан ей насильно Кристианом, а моего «серого» мастерства хватило только на то, чтобы вылечить перебитое крыло.
Мягкий взмах нагнал на меня волну теплого душистого воздуха.
— Мне лучше… спасибо. Что же ты будешь делать с живым ангелом, Тэн? — Она, улыбаясь, повернула ко мне прекрасное лицо.
— Любить, — ответил я, наклоняясь к ее нежным зовущим губам. — Любить…

Елена Бычкова, Наталья Турчанинова


@темы: искусство, Рассказы, Елена Бычкова, Наталья Турчанинова